После «БААЛа» …

В Центре имени В.Э. Мейерхольда отгремела очередная премьера. В этот раз на сцене модной театральной площадки была поставлена самая ранняя пьеса Бертольта Брехта «Баал», попытался заглянуть в таинственный и сложный мир немецкого драматурга режиссер Иван Комаров. Брехт написал «Баал» в двадцатилетнем возрасте, что сразу же ощущается при знакомстве с текстом. Пьеса – самый настоящий бунт, дерзновенный вызов себе и тому, что принято считать нормой. Художественный руководитель Центра имени Мейерхольда Виктор Рыжаков верит в то, что театр – это дело молодых, и потому, с радостью, дает творить в подопечном ему театральном пространстве начинающим и дерзким. Рыжаков как добрый наставник дает поле для экспериментов, а молодым творцам остается самое сложное – заявить о себе во весь голос.

Режиссер Комаров и актеры «Июльансамбля», выпускники мастерской худрука ЦИМа, не на много старше самого Брехта, когда тот работал над своим «Баалом», а потому новая постановка – ядерная смесь молодости и бунтарства. Пьеса была переведена еще раз специально для нового театрального эксперимента. Над новым переводом работал Александр Филиппов-Чехов при поддержке Гете-Института в Москве. Существовавший доныне перевод дебютной пьесы Брехта не отражает, по мнению Филиппова-Чехова, ранней поэтике драматурга. Самое интересное то, что свой первый драматургический труд именитый немец перерабатывал почти всю жизнь.

Если говорить о самой пьесе, то, вероятнее всего, самым верным ее определением и ассоциацией окажется слово – «страсть». Да, пожалуй, драматургическое произведение юного Брехта – это самая настоящая квинтэссенция этой самой страсти, причем в искаженном понимании. Тот случай, когда следование этому чувству обретает губительные и разрушительные последствия не только для ощущения собственной внутренней гармонии, но и для зачатков всего прекрасного и светлого вокруг человека. Если брать за основу, именно это ощущение от самого текста, то можно смело заявлять, что общими усилиями режиссера и артистов этот апофеоз страсти прозвучал с какой-то головокружительной силой, приобрел невероятные масштабы и был доведен до абсолютнейшего безумия. Местами казалось, что перед зрителями разворачивается самая настоящая вакханалия, но в этом своем буйстве спектакль начинает приобретать свой стиль.

Сам Баал - талантливый поэт, который подражает Артюру Рембо и пренебрегает всеми существующими социально-общественными законами. Попытка понять главного героя пьесы в первую очередь сводится к пониманию времени, в которое Брехт дебютировал как драматург. «Баал» был написан ровно двести лет назад, после Первой мировой войны, когда в искусстве начали зарождаться авангардные течения. Главный герой пьесы – попытка создать образ, полностью пропитанный пафосом разрушения. Но все существование Баала становится не просто следствием разрушительной энергии внутри него, его жизнь превращается в одну сплошную оргию в прямом и переносном смысле этого слова. Конечно, пьеса очень осовременена, это некая попытка поразмышлять о существовании такого героя, как Баал, через двести лет. Поэт пропагандирует свободу, но главным вопросом остается, насколько правильно Баал ее понимает. И неужели свобода не должна сосуществовать с созиданием?

«Баал» в прочтении Ивана Комарова определенно очень самобытен, однако иногда все же угадывается попытка молодого режиссера отдать дань уважения мэтрам театрального искусства. Так, например, музыкальная установка и выкрикивания текстов на родном языке драматурга в микрофон очень напоминает манеру Юрия Бутусова в его нашумевшем спектакле «Добрый человек из Сезуана», поставленном по пьесе все того же Брехта. Но в премьерной постановке ЦИМа слишком много своего, свежего и экспериментального, чтобы эта аналогия прозвучала в каком-то критическом контексте. Любой ассоциативный ряд для очень живого по своей сути театрального ремесла – прекрасен и логичен. У спектакля Ивана Комарова есть своя изюминка, это сильный и громкий спектакль, который иногда начинает звучать жутко страшно и запредельно мощно.

.