Вдохновение

Надо знать: Пятёрка популярных русских вышивальщиц

Вы заметили, что снова появилась мода на ручную работу? Вязаное, кованное, шитое, расписное, вышитое - всё это набрало популярность за последние пару лет. Связано это с обилием минимализма в моде и повальным увлечением "базовым" гардеробом. Хочется вновь ощутить свой индивидуальный стиль, и на помощь приходят мастера разных декоративных жанров. Вышивка же, хоть и довольно древний способ украшения текстиля, всё же претерпела некоторые трансформации к 21 веку. Какие? Смотрим ;)

ДАЛЕЕ

ОТМА

А вы знали что такое ОТМА? Я узнала только сейчас, когда разбиралась, чем навеяна эта красивая фото-история. ОТМА - аббревиатура из первых букв имён дочерей Императора Николая Второго: Ольги, Татьяны, Марии, Анастасии, часто использующаяся в описательной литературе. А фотографии, целых 20 снимков, получились пронизывающе атмосферными и прекрасно стилизованы одеждой и аксессуарами российских брендов.

ДАЛЕЕ

В парнике, да не в обиде: спектакль «Дачники» в ШДИ

Поностальгировать об ушедшем теплом дачном сезоне можно на последней премьере «Школы драматического искусства» - спектакле «Дачники». За постановку пьесы Максима Горького взялся Александр Огарев, руководитель одной из лабораторий театра. Очень советский на первый взгляд текст о мающихся интеллигентах не просто приобретает новое, более современное, звучание, но и вовсе пытается выйти за рамки временного контекста.

Так, с текстом, относящимся еще к раннему дореволюционному творчеству Горького, сосуществуют песни Эдиты Пьехи и четы Никитиных, а поэтически окрашивают постановку стихи Александра Введенского, Арсения Тарковского, Андрея Вознесенского, Беллы Ахмадулины и Булаты Окуджавы. Вообще режиссеру очень удачно удается запутать и заинтриговать зрителя. Например, одна из самых кокетливых героинь, актриса Юлия Филиппповна (Мария Викторова), признается, что однажды в театре к ней с комплементами подошел критик Заславский. Но здесь ситуация из серии: «Фамилия моя слишком известна, чтобы я ее называл!». Утверждать на сто процентов сложно, но что-то подсказывает, что сегодня многие из нас без сомнения поймут, о ком речь. В течение всего спектакля встречается немало отсылок к другим литературным произведениям. Уже ближе к концу юная и еще полная надежд выбраться из надоевшей и серой действительности Соня (Алина Чернобровкина) заимствует монолог у своей тески. «Что же делать, надо жить!» - вдруг вскрикивает героиня. Оказавшись в театральном пространстве с неопределённой датой, невольно начинаешь мыслить шире, задавать себе вопросы серьезнее и видеть в вечно сомневающихся и что-то ищущих дачниках не героев нашего или не нашего времени, а образы более глобальные и вневременные.

Надо сказать, что границы времени – чуть ли не единственные ограничения, по режиссёрскому замыслу снятые с «отдыхающих» на сцене. В этом смысле огаревские герои мало отличаются от первоначальных горьковских, которые скучают на этой дачи то ли от собственной несостоятельности, то ли просто от безделья. Не намекает, а прям кричит об этих парализующих всяческое движение и развитие рамках выбранная сценография. Стенографическое решение, найденное Александром Мохововым и Марией Луккой, предлагает зрителям в буквальном смысле заглядывать в мир героев через установленные декорации. Только возведенная конструкция, скорее, напоминает не уютный дачный домик, а парник. В этих условиях героям тесно и душно, они изредка пытаются выбраться на волю, поближе к зрителям, но даже такой манящий глоток свежего воздуха не способен долго удержать их здесь, и они возвращаются в привычные тепличные условия.

Этот ужасный парниковый эффект от их собственной жизни каждый из дачников воспринимает по-разному. Варвара Михайловна (Александрина Мерецкая) осознает все происходящее наиболее остро и, казалось бы, страдает больше всех. Периодически она выступает с призывами к действиям и пытается просветить окружающих, но все эти революционно-агитационные действия длятся недолго. Экстравагантный мужчина Шалимов (Андрей Харенко) и вовсе не замечает, что что-то не так. Он живет, отдыхает, крутит романы, когда надо, что-то говорит и пишет. «Парниковый» литератор уж точно не борец за высшие идеалы, а лозунги Варвары Михайловны явно не вяжутся с его представлениями о спокойном дачном отпуске.

Хотя в сущности все герои – одна команда, даже одеты отдыхающие в один зеленый цвет, еще гармоничнее вписывающий их в общую атмосферу. Никакой свежести от этого обилия «зелени» не ощущается, а хоть как-то занять себя и спастись от скуки дачникам помогает чувство прекрасного, которым они, конечно, все наделены в не совсем равной степени. Кто-то тяготеет к искусству искренне, кто-то просто рад оказаться в общем кругу, но всем дачникам и не только нужно во что-то верить и к чему-то стремиться. Вот и в конце они все вместе символично тянуться к свету как манифест, зачитывая строки из любимого стихотворения.

ДАЛЕЕ

Какой оказалась «Поздняя любовь» Дмитрия Крымова?

Пожалуй, фактически невозможно уже с первых минут не понять, что на сцене идет спектакль, который поставил Дмитрий Крымов. Мне кажется, это определённо тот случай, когда можно смело говорить: «Я угадаю эту мелодию с двух нот». Причем, говоря это, не ставишь себе какой-то конкретной цели: похвалить или раскритиковать художника этим заявлением, скорее, это какой-то невероятный факт, не упомянуть о котором было бы большой ошибкой. Хотя несомненно это самый настоящий комплемент: иметь свой почерк – огромный дар.

Самое интересное то, что осознать, что здесь и сейчас будет происходить театральное действие под творческим началом Дмитрия Анатольевича можно еще до третьего звонка. Приходишь в зал, начинаешь оглядываться, всматриваться в сценографическое оформление и тут же понимаешь, что сегодня в «Школе драматического искусства» точно показывают что-то от Лаборатории Крымова. И это не потому что так указано в афише - есть у этого творческого союза удивительное свойство наполнять помещение какой-то особенной атмосферой до такой степени, что даже самое скромное и аскетичное театральное пространство оказывается отнюдь не пустым.

Одним из самых ярких экспериментов этой лаборатории является постановка пьесы Островского «Поздняя любовь», правда, в прочтении Дмитрия Крымова она становится «О-й. Поздней любовью». Откуда взялось это интригующее «О-й» не совсем понятно, но почему-то после просмотра спектакля перестаешь сомневаться в том, что это дополнение гармонично вписывается в общее настроение от увиденного. С одной стороны, спектакль получился очень комичным, с большой долей гротеска, доходящего порой до полнейшего безумия и абсурда. С другой, сами реплики почти полностью звучат, так сказать, в оригинале: почти все можно добуквенно найти у самого Александра Николаевича. В общем-то, где можно было поэкспериментировать, режиссер поэкспериментировал, но все получилось с чувством, с толком, с расстановкой.

Только на первый взгляд кажется, что все происходящее просто и весело, на самом деле Дмитрий Крымов в хорошем смысле не дает расслабиться. Это чувство не покидает ни на минуты, даже, когда задумываешься о том, как Дмитрий Анатольевич распределил роли. В Лаборатории Крымова все смешалось: брутальные мужчины перевоплощаются в женщин, а хрупкие девушки наклеивают на себя огромные усы и надевают пиджаки не по размеру. Но даже в этом режиссер знает меру, главные действующие герои-любовники не переодеваются – здесь все «по правилам». И пусть другие персонажи создают некоторый фарс, но именно здесь разворачивается подлинная любовная драма между настоящим мужчиной и настоящей женщиной. Людмилу Маргаритову играет Мария Смольникова, а Николая Шаблова– Вадим Дубровин.

Хотя и этой паре все же достается от режиссёра для того, чтобы они уж слишком не выделялись на общем фоне. Одинокая Людмила с дефектами речи и с «брежневскими» бровями запущенными, как ее жизнь, жаждет любви, но это нелепая девушка мало ассоциируется с образом лирической героини. Однако все это совсем не для хохмы. Когда эта комичная Маргаритова вдруг начинает говорить о женской потребности любить, зрителю становится совсем не до смеха. «Любовь для меня все, любовь мое право», - провозглашает Людмила. И ей даже такой смешной и карикатурной отказывать в этом праве, действительно, нельзя.

Справедливости ради, говоря об этой постановке, необходимо отметить буквально каждого задействованного артиста: уж слишком яркие образы и перевоплощения выносит Лаборатория Крымова на зрительский суд. Кстати, роль по половому признаку также досталась Максиму Маминову. Артист играет Дормедонта, который некоторым образом тоже задействован в любовной коллизии, так как явно неравнодушен к Маргаритовой. Но чудаковатого Дормедонта никто не воспринимает всерьёз, даже родная мать Фелицата Антоновна Шаблова (Сергей Мелконян) не упускает возможности подшутить над своим младшим сыном. Хозяйка дома появляется на сцене не очень часто, но и этих незначительных эпизодов Шабловой достаточно для того, чтобы занять во всех смыслах много места в общей картине спектакля. Варвару Харитоновну Лебедкину играет Константин Муханов, артисту удаётся тонко отыгрывать мужское и женское начало этой дамы. Алине Ходжевановой выпал шанс сыграть Герасима Порфирьича Маргаритова, а Кристине Власовой - Онуфрия Потапыча Дороднова.

Неожиданных поворотов и замысловатых решений у Дмитрия Анатольевича всегда немало. Однако в своей «О-й. Последней любви» режиссёр идет до конца и не оставляет зрителя без сюрприза даже в финальной сцене. Там, где Островский, казалось бы, ставит точку, Крымов в прямом и переносном смысле выстреливает.

ДАЛЕЕ

После «БААЛа» …

В Центре имени В.Э.Мейерхольда отгремела во всех смыслах очередная премьера. В этот раз на сцене модной театральной площадки была поставлена самая ранняя пьеса Бертольта Брехта «Баал». Попытался заглянуть в таинственный и сложный мир немецкого драматурга режиссер Иван Комаров. Брехт написал «Баал» в двадцатилетнем возрасте, что сразу же ощущается при знакомстве с текстом: пьеса – самый настоящий бунт, вызов себе и тому, что принято считать нормой. Художественный руководитель Центра имени Мейерхольда Виктор Рыжаков убежден, что театр – это дело молодых, поэтому, с радостью, дает творить в подопечном ему театральном пространстве начинающим и перспективным. Рыжаков как добрый наставник предоставляет поле для экспериментов, а молодым творцам остается самое сложное – заявить о себе.

Режиссер Комаров и актеры «Июльансамбля», выпускники мастерской худрука ЦИМа, ненамного старше Брехта во времена его работы над «Баалом», а потому новая постановка – ядерная смесь молодости и бунтарства. Пьеса была переведена специально для нового театрального эксперимента. Над новым переводом при поддержке Гете-Института в Москве работал Александр Филиппов-Чехов. Существовавшая до этого переведённая версия дебютной пьесы Брехта не отражает, по мнению Филиппова-Чехова, ранней поэтики драматурга. Самое интересное то, что свой первый драматургический труд Брехт перерабатывал почти всю жизнь.

Если говорить о самой пьесе, то, пожалуй, самым верным ее определением и ассоциацией станет слово – «страсть». Драматургическое произведение юного Брехта – это самая настоящая квинтэссенция этой самой страсти, причем в искаженном ее понимании. Тот случай, когда следование этому чувству приводит к губительным и разрушительным последствиям не только для ощущения собственной внутренней гармонии, но и для зачатков всего прекрасного и светлого вокруг человека. Общими усилиями режиссера и артистов именно это ощущение от текста прозвучало с головокружительной силой, приобрело невероятные масштабы и было доведено до абсолютнейшего безумия. Иногда казалось, что перед зрителями начинает разворачиваться какая-то вакханалия, но именно в этом своем сумасшествие спектакль начинал приобретать свой собственный стиль.

Сам Баал – это талантливый поэт, который подражает Артюру Рембо и пренебрегает всеми существующими социально-общественными законами. Попытка понять главного героя пьесы в первую очередь сводится к пониманию времени, в которое Брехт работал над своим дебютным драматическим произведением. «Баал» был написан ровно двести лет назад, после Первой мировой войны, когда в искусстве начали зарождаться авангардные течения. Главный герой пьесы – образ, полностью пропитанный пафосом разрушения. Но все существование Баала становится не просто следствием разрушительной энергии внутри него, его жизнь превращается в одну сплошную оргию в прямом и переносном смысле этого слова. Конечно, пьеса несколько осовременена, это размышление о существовании такого героя, как Баал, спустя два столетия. Поэт пропагандирует свободу, но главным вопросом остается, насколько правильно Баал ее понимает. И неужели свобода не должна сосуществовать с созиданием?

«Баал» в прочтении Ивана Комарова определенно очень самобытен, однако местами все же угадывается желание молодого режиссера отдать дань уважения мэтрам театрального искусства. Так, например, музыкальная установка и выкрикивания текстов на языке оригинала в микрофон сильно напоминают манеру Юрия Бутусова, например, в его нашумевшем спектакле «Добрый человек из Сезуана», поставленном по пьесе все того же Брехта. В премьерной постановке ЦИМа слишком много своего, свежего и экспериментального, чтобы эта аналогия прозвучала в каком-то критическом ключе. Любой ассоциативный ряд для такого живого по своей сути театрального ремесла –уместен и логичен. У спектакля Ивана Комарова есть своя изюминка, это сильный и мощный спектакль, который иногда начинает звучать жутко громко и запредельно страшно.

ДАЛЕЕ

Как перейти «Солнечную линию»?

«Солнечная линия» заслужено входит в число самых громких премьер центра имени Вс. Мейерхольда. Пьесу, написанную Иваном Вырыпаевым в 2015 году, поставил Виктор Рыжаков, художественный руководитель ЦИМа. Творческий союз драматурга Вырыпаева и режиссёра Рыжакова давно знаком театральным ценителям. Наверное, именно поэтому премьеру ждали по-особенному: понимали снова будет спектакль, о котором будут говорить долго и много. К тому же в заглавных ролях одни из самых перспективных и самобытных актеров современности: Юлия Пересильд и Андрей Бурковский. К слову, им выпал шанс сыграть не просто основных героев, а единственных в пьесе.

На сцене всего два человека и их непрерывающийся диалог, который только на первый взгляд очерчен рамками бытовой ссоры. Пожалуй, в этом чувствуется особый вырыпаевский язык: сказать о сложном и наболевшем, но так, чтобы поняли и услышали. В спектакле полностью сохранён оригинальный текст пьесы, достаточно много нецензурной лексики, однако даже самым суровым и консервативным зрителям уходить совсем не хочется, все со вкусом и к месту. За день до официальной премьеры спектакль показывали друзьям и журналистам. Перед началом режиссёр попросил присутствующих найти в себе силы и досмотреть постановку до конца. «Жизнь – это терпения», - отшутился Рыжаков. Такая подводка озадачила, казалось, что впереди что-то тягучее и долгое. Хотя спектакль оказался больше, чем захватывающим. Почти никаких перемещений, буквально несколько замысловатых переворотов декораций, и разговор мужа и жены, но в происходящее хотелось всматриваться, вдумываться и вслушиваться.

 

Уже после нескольких минут просмотра невольно начинаешь себя спрашивать, что же это, собственно, за солнечная линия. «Синяя бабочка пролетела и прочертила эту самую проклятую солнечную линию, которая и стала стеной между миром одного человека и миром другого» -, говорит Барбара, героиня Юлии Пересильд. В достаточно простой и доступной форме закладываются вопросы, почувствовать и тем более ответить на которые сможет отнюдь не каждый. Спектакль совсем не о нелюбви или том, как под одной крышей могут прожить семь лет совершенно чужие люди. Да, пожалуй, не об этом: перед нами два по-своему родных человека, наверное, все-таки любящих друг друга, но почему-то вдруг заговоривших на разных языках. Когда и почему образовалась эта пропасть или солнечная линия, если говорить по-вырыпаевски, не до конца понятно. Но в воздухе повисло душащее и всепоглощающее пространство недосказанности и недоговоренностей. И это даже не боль, «это гораздо хуже любой боли, - это абсолютное непонимание всего», - вдруг посреди семейной ссоры вскрикивает Вернер, супруг Барбары.

Это самое непонимание делит жизнь, их семейную жизнь, на «до» и «после». И, если «солнечный удар» Бунина превращает обыденную жизнь в бессмысленную череду событий, вернуться к привычному мироощущению после этого молниеносного «удара» уже невозможно, то «линия» возникает здесь и сейчас, в наших буднях. Для бунинского героя, влюбленного поручика, открывается другая грань жизни, она выше и недоступнее той, что он знал ранее. «Солнечная линия» оставляет нас в размеренной и знакомой нам плоскости, и переход через эту черту означает быть услышанным и увиденным в самом обыденном и повседневном. В ЦИМ обязательно нужно сходить и самим подумать, как перейти эту чёртову линию, и, быть может, хотя бы на чуть-чуть попробовать приблизить свой мир к миру другого человека.

ДАЛЕЕ

Интенсивная вышивка Лизы Смирновой

Давно ли вы видели девушку с иголкой в руке? А девицы-то рукодельные ещё не извелись, оказывается! Вот вам ярчайший пример - москвичка Лиза Смирнова. Её интенсивная вышивка на грани искусства. Имея талант к рисованию, девушка воплощает свои рисунки в текстиле, мастерски вышивая и применяя разнообразный декор. 

ДАЛЕЕ

Постскриптум: о театре с любовью

Этой осенью в Москву прибыл огромный театральный «десант» со всей России, с 12 октября по 10 ноября в столице впервые прошла Биеннале театрального искусства. На радость столичным театралам и критикам афиши московских театров пополнились постановками региональных коллег. В рамках биеннале реализовывалось сразу несколько направлений, но, пожалуй, самыми масштабными и нашумевшими стали «Уроки режиссуры», именно в рамках этого проекта была организована конкурсная программа между молодыми и перспективными режиссерами со всех уголков нашей родины. Всего в биеннале приняли участие 16 драматических и 30 музыкальных спектаклей.

На новой сцене театра имени Евгения Вахтангова показали гоголевскую «Женитьбу». Поставил пьесу Илья Славутинский, режиссер и актёр Казанского драматического театра имени В.И. Качалова. Аншлаг на небольшой вахтанговской площадке был сумасшедший, а сам спектакль оказался живым и запоминающимся. История, граничащая с водевильной, прозвучала органично и звонко. Когда зрительская душа требовала песни, она звучала к месту и со вкусом. Конечно, держать внимание собравшихся вдвойне сложнее, если сюжет пьесы хорошо знаком почти каждому, но гости из Казани с нелёгкой задачей справились. В результате «Женитьба» сорвала головокружительные овации, а при подведении итогов биеннале именно этот спектакль получил приз зрительских симпатий. Кстати, проголосовать за понравившуюся постановку мог каждый желающий на сайте проекта. Как известно, зрителя обмануть, действительно, трудно, можно с порога ошарашить пришедшего в театр какой-нибудь эксцентричной идеей или поразить замысловатыми декорациями, но истинную любовь и призвание этим не заслужишь. Казанский режиссер напомнил нам всем, что для подлинного искусства не всегда нужны сложности и новаторство, и как тепло и хорошо может быть на душе после такого настоящего и по-хорошему простого театра. 

Студия театрального искусства предоставила свою сцену для показа спектакля «Камень». Взялся за постановку пьесы, принадлежащей перу современного немецкого драматурга, Денис Хуснияров, режиссёр театра на Васильевском. Сложная история Мариуса фон Майенбурга с переплетением судеб и поколений была воплощена по режиссёрскому замыслу достаточно аскетично, но при этом увлекала. По началу складывалось ощущение, что перед нами классическая постановка с единством места и времени. Сюжет развивался исключительно по разговорам собравшихся за одним столом, казалось, что все будет происходить здесь и сейчас, хотя на самом деле в пьесе задействовано сразу пять временных блоков. Зритель по репликам мог угадывать, в каком году герои постановки оказались сейчас. Совершенно удивительным феноменом на фоне этого стало время, будто это царящее в воздухе пространство, перемещаться по которому удаётся буквально, не выходя из-за стола.

«Василий Теркин» Архангельского театра имени М.В. Ломоносова отлично вписался в афишу между репертуарными спектаклями Маяковки. Работал над поэмой о всем известном ещё со школьной скамьи простом русском герое режиссёр Алексей Ермилышев. Спектакль начинается с того, что компания, состоящая из троих юношей и девушки, случайно находят на чердаке книжку о Василии Теркине. Ребята начинают читать вслух знакомый текст Твардовского, сначала они просто разыгрывают строки из поэмы между собой, но потом текст словно оживает, и молодые люди становятся непосредственными участниками истории военных лет. Трое парней по очереди примеряют на себя образ бравого солдата, подчеркивая этим то, что такой Теркин «в каждой роте есть всегда, да и в каждом взводе». Единственная представительница прекрасного пола перевоплощается в ходе событий в самые разные роли, в начале она провожает своего солдата на фронт, потом предстаёт перед зрителями в образе смерти, перенося нас уже во вторую поэму Твардовского «Теркин на том свете». Молодые актеры энергично перемещаются от главы к главе, воссоздавая на сцене особенную атмосферу спектакля. Во время спектакля начинает ощущаться некая преемственность поколения, примеряя на себя подвиг Теркина, молодые люди отдают дань уважения от правнуков великим дедам.

Биеннале театрального искусства не только стёрла границы между искусством из разных городов, дав возможность встретиться в столице, но и подключила к театру неравнодушного зрителя. Почти каждый зритель после показанного спектакля мог обсудить увиденное с режиссёром и поделиться впечатлениями. Так, Алексей Ермилышев, режиссёр описанного выше спектакля «Василий Теркин, согласился ответить на несколько вопросов относительно своего участия в новом театральном проекте.

- Алексей, увидели ли Вы что-то новое в спектакле при его «переезде» на московскую сцену. Возможно, Вам удалось взглянуть на него свежим взглядом. Может, даже что-то добавили или немного переделали?

- Я ничего специально для этого показа и для этой сцены не переделывал и не добавлял. Он игрался в том виде, в каком он существует в Архангельске. Но этот спектакль живой, он постоянно растёт, как ребёнок (хотя он уже взрослый довольно, 2 года) и развивается, независимо от того где он играется. И поэтому я каждый раз на него смотрю по- новому, и знаете, это режиссёрское счастье, когда ты можешь смотреть так на свой спектакль, который видел уже много-много раз.

- Почему Вы решили обратиться к тексту Твардовского? Что вдохновило?

- Я не сам выбирал этот материал, это выбор театра к годовщине Дня Победы, театр пригласил меня в качестве режиссёра, а мне к тому моменту как раз пришло время ставить дипломный спектакль, поэтому выбора у меня не было. Выбор был только в том - как я его сделаю. И, конечно, в процессе работы я вдохновлялся этим текстом всё больше и больше.

- Как Вам публика в Москве? Поделитесь Вашими эмоциями от показа на сцене Маяковки.

- Мой спектакль вряд ли понравится любителям эпатажа и агрессии в театре, в нем нет хитроумных решений и головоломок, которые могли бы разгадывать молодые театроведы, в нём нет ничего такого. Эта работа не кричит о себе, а наоборот заставляет зрителя пристальнее присматриваться и всматриваться в происходящее на сцене. И мне показалось, что московская публика немного соскучилась по такому театру. Архангельский театр впервые был представлен на московской площадке высокого уровня. Конечно, это большая ответственность и большое испытание для моей команды. Ответственности добавлял и сам масштаб Биеннале с трансляцией нашего спектакля по всей нашей стране. Я искренне благодарен организаторам "Биеннале театрального искусства. Уроки режиссуры" за предоставленную возможность участвовать в театральном фестивале такого высокого полёта.

На торжественном закрытии биеннале были подведены итоги и отмечены лауреаты конкурсной программы. Все показанные постановки были вынесены на суд именитого жюри: Алексей Бородин (РАМТ), Сергей Женовач (СТИ), Дмитрий Крымов (Школа драматического искусства), Римас Туминас (театр имени Евгения Вахтангова), Адольф Шапиро и Валерий Фокин (Александрийский театр). Представители режиссерского флагмана отметили особыми наградами «Позднюю любовь» Егора Перегудова («Современник»), постановку «Свои люди— сочтемся» Егора Равинского (РАМТ) и «Камень» Дениса Хусниярова (Театр на Васильевском). Лауреаты получили не только признание от легендарных режиссёров современности, но и были удостоены финансового вознаграждения, которое должно помочь реализовать в жизнь их режиссерские задумки. Как я уже отметила выше, среди победителей оказался и режиссёр Илья Славутинский, он получил своё место на Олимпе биеннале благодаря зрительскому голосованию.

«Уроки режиссуры» также были реализованы в Москве в виде интерактивной выставки «От К.С. Станиславского до Л.А. Додина». Экспозиция в стенах театрального музея имени А.А. Бахрушина представляла собой переходящие из одного в другой режиссёрские «кабинеты»: посетители могли увидеть сохранившиеся записки мастеров и их пометки в сценариях, посмотреть небольшие биографические фильмы и отметить для себя основные вехи отечественной театральной истории. Например, видеоряд о жизни Евгения Вахтангова рассказывал о его пути к сцене и поисках, которые привели ученика великого Станиславского к его легендарной «Принцессе Турандот». Вся выставка- это своеобразная машина времени, переносящая в театральные мастерские разных эпох. С одной стороны друг друга сменяют кадры, на которых Владимир Высоцкий репетирует роль Гамлета под режиссёрским началом Юрия Любимова, на другой стене мелькает оживленный спор в «Современнике», разбор полётов с Олегом Ефремовым.

Ко всему прочему, бахрушинский музей стал площадкой для ряда мастер-классов и встреч с маститыми режиссерами нашего времени. По вечерам в каретном сарае музея собирались неравнодушные к дальнейшей судьбе театра, студенты актерских и режиссёрских факультетов, для того, чтобы увидеть и услышать небольшой «спектакль» о жизни тех, кто посвятил свою жизнь искусству. Поделиться опытом пришли Сергей Женовач, основатель Студии театрального искусства, Дмитрий Крымов, руководитель собственной режиссерской лаборатории в Школе драматического искусства, Лев Додин, легенда Малого Драматического театра, и Валерий Фокин, главный режиссёр Александрийского театра. Беседа с художественным руководителем РАМТа Алексеем Бородиным завершила цикл мастер-классов. Алексей Владимирович дал новому театральному поколению много дельных советов и рекомендаций, но самое главное в искусстве, по мнению худрука, - это умение оставаться собой. Научиться в течение биеннале, правда, можно было многому, но, перефразировав Фредерика Бегбедера, хочется сказать, что самые лучшие уроки- те, что происходят внутри нас, а таинственный мир театра со всем его манящим флером и магией способствует этому, как нельзя лучше.

ДАЛЕЕ
.