Какой оказалась «Поздняя любовь» Дмитрия Крымова?

Какой оказалась «Поздняя любовь» Дмитрия Крымова? Фото – Наталия Чебан и Константин Кариакиди

Пожалуй, фактически невозможно уже с первых минут не понять, что на сцене идет спектакль, который поставил Дмитрий Крымов. Мне кажется, это определённо тот случай, когда можно смело говорить: «Я угадаю эту мелодию с двух нот». Причем, говоря это, не ставишь себе какой-то конкретной цели, похвалить или раскритиковать художника, скорее, это невероятный факт, не упомянуть о котором было бы ошибкой. Самое интересное то, что осознать, что здесь и сейчас будет происходить театральное действие под началом Дмитрия Анатольевича можно еще до третьего звонка. Приходишь в зал, начинаешь оглядываться, всматриваться в сценографическое оформление и понимаешь, что сегодня в «Школе драматического искусства» точно показывают что-то от Лаборатории Крымова. И это не потому что так указано в афише: есть у этого творческого союза удивительное свойство наполнять помещение какой-то особенной атмосферой до такой степени, что даже самое скромное и аскетичное пространство оказывается отнюдь не пустым.

Одним из самых ярких экспериментов этой лаборатории является постановка пьесы Островского «Поздняя любовь». Правда, в прочтении Дмитрия Крымова она становится «О-й. Поздней любовью». Откуда взялось это интригующее «О-й» не совсем понятно, но после просмотра перестаешь сомневаться в том, что это дополнение гармонично вписывается в общее настроение от увиденного. С одной стороны, спектакль получился очень комичным, с большой долей гротеска, доходящего порой до полнейшего безумия и абсурда. С другой, сами реплики звучат, так сказать, в оригинале: почти все можно добуквенно найти у самого Александра Николаевича. В общем-то, где можно было поэкспериментировать, режиссер поэкспериментировал, но все получилось с чувством, с толком, с расстановкой.

Только на первый взгляд кажется, что все происходящее просто и весело, на самом деле Дмитрий Анатольевич в хорошем смысле не дает расслабиться. В Лаборатории Крымова все смешалось: брутальные мужчины перевоплощаются в женщин, а хрупкие девушки наклеивают на себя огромные усы и надевают пиджаки не по размеру. Но режиссер знает меру, поэтому главные действующие герои-любовники "не переодеваются". И пока другие персонажи создают вокруг некоторый фарс, на переднем плане разворачивается подлинная любовная драма между настоящим мужчиной и настоящей женщиной. Людмилу Маргаритову играет Мария Смольникова, а Николая Шаблова– Вадим Дубровин. Конечно, этой паре тоже "достается" от Крымова для того, видимо, чтобы они уж слишком не выделялись. Одинокая Людмила с дефектами речи и с «брежневскими» бровями, запущенными, как ее жизнь, жаждет любви, но это нелепая девушка мало ассоциируется с образом лирической героини. Однако все это совсем не для хохмы. Когда комичная Маргаритова вдруг начинает говорить о женской потребности любить, зрителю становится не до смеха. «Любовь для меня все, любовь мое право», - провозглашает Людмила. И ей даже такой смешной и карикатурной отказывать в этом праве, действительно, нельзя.

Если честно, говоря об этой постановке, хочется отметить буквально каждого задействованного артиста: уж слишком яркие образы и перевоплощения выносит Лаборатория Крымова на зрительский суд. Кстати, роль по половому признаку также досталась Максиму Маминову. Артист играет Дормедонта, который некоторым образом тоже задействован в любовной коллизии, так как явно неравнодушен к Маргаритовой. Но чудаковатого Дормедонта никто не воспринимает всерьёз, даже родная мать Фелицата Антоновна Шаблова (Сергей Мелконян) не упускает возможности подшутить над своим младшим сыном. Хозяйка дома появляется на сцене не очень часто, но и этих незначительных эпизодов Шабловой достаточно для того, чтобы занять много места в общей картине спектакля. Варвару Харитоновну Лебедкину играет Константин Муханов, которому удаётся тонко отыграть мужское и женское начало этой героини. Алине Ходжевановой выпал шанс сыграть Герасима Порфирьича Маргаритова, а Кристине Власовой - Онуфрия Потапыча Дороднова. Неожиданных поворотов и замысловатых решений у Дмитрия Анатольевича всегда немало, но в своей «О-й. Последней любви» режиссёр идет до конца и не оставляет зрителя без сюрприза даже в финальной сцене. Там, где Островский, казалось бы, ставит точку, Крымов в прямом и переносном смысле выстреливает.

.